За несколько месяцев до школьного благотворительного бала в воздухе уже витало странное напряжение. Оно копилось исподволь, в разговорах на школьном пороге, в многозначительных паузах на родительских собраниях, в слишком быстром отводе глаз при случайных встречах утром. Пять семей, чьи дети учились в одном классе, казалось, были связаны невидимой нитью, которая с каждым днем натягивалась все туже.
Семья Волковых жила в новом особняке на окраине, их богатство было свежим и немного кричащим. Глава семьи, Артем, вечно куда-то спешил с деловым портфелем, а его жена, Алиса, с излишней старательностью вливалась в родительский комитет. Их сын, Максим, был тихим и замкнутым мальчиком, предпочитавшим книги шумным играм.
Прямо напротив, в старом, но ухоженном доме с садом, жили Орловы. Анна Орлова, вдова, растила дочь-отличницу Соню одна, работая бухгалтером. Ее жизнь была расписана по минутам, а в глазах часто читалась усталость, смешанная с гордостью за свою девочку. Их дом был открыт для одноклассников Сони, но сама Анна держалась слегка отстраненно.
Семья Ковалевых — полная противоположность. Шумная, гостеприимная, их квартира в центре всегда была полна народа. Сергей Ковалев, известный в городе журналист, и его жена, художница Марина, обожали вечеринки. Их дочь, Полина, была душой компании, заводилой всех школьных мероприятий. Но в последнее время в их доме стало тише, а Сергей выглядел озабоченным.
Четвертыми были супруги Гришины, оба — врачи в местной больнице. Катерина и Дмитрий казались идеальной парой: спокойные, улыбчивые, всегда готовые помочь. Их сын, Егор, был всеобщим любимчиком, талантливым музыкантом. Однако соседи иногда замечали, как поздно ночью в их окне горел свет, а утром Катерина приходила в школу с едва заметными следами слез на щеках.
И, наконец, семья Жуковых. Они переехали в город всего полгода назад. Олег Жуков, бывший военный, держался строго и немного сурово. Его жена, Лидия, пыталась наладить контакт с другими мамами, но что-то в этой семье отталкивало. Их сын, Никита, был новичком в классе, молчаливым и наблюдательным. Ходили слухи, что Жуковы скрываются от чего-то в своем прошлом.
Эти пять миров, такие разные, начали необъяснимо пересекаться. Артем Волков вдруг стал часто звонить Сергею Ковалеву, а их разговоры обрывались, если кто-то входил в комнату. Анна Орлова как-то раз запаниковала, увидев Олега Жукова у школьных ворот, и быстро увела Соню. Катерина Гришина, обычно невозмутимая, резко побледнела на одном из собраний, когда Марина Ковалева вскользь упомянула о предстоящем бале и его организаторах.
Атмосфера сгущалась. Дети чувствовали холодок между родителями, слышали обрывки странных разговоров, видели, как взрослые обмениваются тяжелыми взглядами. Подготовка к благотворительному балу, который должен был стать ярким событием года, шла своим чередом, но за улыбками и планами по украшению зала скрывалось что-то нездоровое, тревожное.
И вот настал вечер бала. Зал сиял огнями, играла музыка, но радость была притворной, натянутой. Взрослые из этих пяти семей держались особняком, будто соблюдая негласный договор. А потом прозвучал крик. Его заглушила музыка, но несколько человек из ближних комнат услышали. В маленьком кабинете для персонала, который использовали как временную кладовку для декораций, на полу лежало тело. Лицо было скрыто от посторонних, а опознать жертву сразу не удавалось — ни документов, ни знакомых украшений при ней не было. Только странный, едва уловимый знак, который видели лишь те, кто знал, куда смотреть. Знак, который связал эту смерть со всеми пятью семьями, чьи жизни так причудливо переплелись в последние месяцы. Тайна убийства уходила корнями глубоко в прошлое, в те самые невидимые нити, что стянули их всех в один тугой, роковой узел в эту ночь.