**1960-е. Анна.** Она узнала о письме случайно, вытряхивая пыль из кармана его пиджака перед стиркой. Конверт был замятый, адрес написан женским почерком. Всю неделю она носила эту бумажку с собой, как ожог, пока варила борщ, гладила рубашки и укладывала детей спать. Обсудить было не с кем — подруги только завидовали её «образцовому» браку. В пятницу, когда муж, как обычно, поцеловал её в лоб перед уходом «на сверхурочные», Анна молча положила конверт на кухонный стол. Её мир, аккуратный, как крахмальная скатерть, дал тихую, необратимую трещину.
**1980-е. Светлана.** Слух опередил факт. На вечеринке в ресторане «Арбат» кто-то многозначительно перестал говорить, когда она подошла. Её муж, директор кооператива, исчезал всё чаще, объясняя это «миллионом дел». Измена для её круга была не трагедией, а дурным тоном, позорным пятном на репутации. Она не устраивала сцен. Вместо этого наняла частного детектива — молодого парня в кожаной куртке. Когда он принёс фотографии (муж и девушка у гостиницы «Космос»), Светлана, не дрогнув, рассчиталась. Потом поехала в салон, сделала самую дорогую укладку и купила туфли на шпильках, которых он терпеть не мог. Война за статус только начиналась.
**2018. Марина.** Уведомление от банка о покупке букета через общее приложение стало первым звоночком. День рождения у неё был через месяц. Марина, корпоративный юрист, действовала как на сложном процессе: собрала доказательства (чеки, геолокации, переписку в мессенджере, подделанную под рабочий чат). Не для суда — для себя. Конфронтация произошла поздно вечером на кухне их лофта. Она не кричала, просто вывела на экран ноутбука сводную таблицу с датами, суммами и цитатами. «Ты не оставил мне выбора, кроме как провести due diligence нашего брака», — сказала она холодно. Его оправдания тонули в тишине, нарушаемой лишь гулом холодильника. Её боль была острой, точной и абсолютно приватной.